О месяце

I. Рука видит на месяц вперёд. Не на год, не на неделю, а на месяц, и ни днём дальше. Это первое, что узнаёт всякий, кто учится читать, и последнее, с чем он соглашается.

II. Малые линии ладони, тонкие, иной раз тоньше волоса, не стоят на месте. Если смотреть на одну руку изо дня в день при одном и том же свете, видно, что они сходят вниз, от основания пальцев к запястью, медленно, как облака по небу в безветренный день. То, что сегодня у основания мизинца, через месяц будет посреди ладони, а потом сойдёт ниже, к запястью, и пропадёт.

III. Всякий знак, появившийся у основания пальцев, будь то звезда из трёх пересечённых чёрточек, островок на линии, крест или короткая перекладина, проходит до середины ладони за тридцать дней, иногда за двадцать восемь, редко за тридцать один. В тот день, когда он стоит посредине, случается то, что он значит. Серединой считается место, где линия судьбы пересекает линию головы; если линии судьбы нет, то середина меж основанием среднего пальца и запястьем.

IV. Отсюда правило: что у пальцев, то через месяц; что на полпути, то через полмесяца; что посредине, то сегодня; что ниже середины, то было. Рука подобна фонарю на дороге ночью. Ближнее освещено ярко, дальнее смутно, а за кругом света ничего нет, и сколько ни вглядывайся во тьму за кругом, увидишь только собственные глаза.

V. Пытались смотреть дальше. Искали на руках знаки свадеб, назначенных за полгода, родов, срок которых был известен, смертей от болезней, которые шли медленно и верно. Ничего. Пока до события оставалось больше месяца, на ладони не было ни малейшего его следа. За месяц он появлялся у основания пальцев, как появляется у горизонта парус: сперва точка, потом пятно, потом видно, какой масти.

VI. Спрашивали, почему месяц. Одни говорят: потому что месяц есть мера луны, а луна правит водой, а кровь есть вода, а рука есть кровь. Это красиво и ничего не объясняет. Другие говорят: месяц есть мера долга, по истечении месяца долг взыскивается, и судьба, как ростовщик, видит только до срока платежа. Третьи говорят, что дальше месяца не наше, а чьё — не говорят.

VII. Записан опыт. Человеку, сеявшему огород, смотрели правую руку каждое утро, в один час, шестьдесят дней подряд. За это время на его руке появилось и прошло до середины одиннадцать знаков. Звезда у безымянного пальца дошла до середины в тот день, когда у него отелилась корова двойней, чего в его хозяйстве не бывало двадцать лет. Короткая перекладина дошла до середины в день, когда он рассёк ногу косой. Островок дошёл до середины в день, когда умерла его тёща; он сам сообщил об этом без печали, и это записано тоже, чтобы видно было, что рука не судит, а только показывает.

VIII. Записан и другой опыт, обратный. Знак, означавший беду, увидели заранее и человека предупредили. Он сидел в тот день дома, заперев дверь, не подходил к окнам и ничего не брал в руки. Беда пришла к нему в дом. Знак не стирается оттого, что его прочли. Прочитанное знают, но не отменяют. Тот, кто думает, что, прочтя, можно обойти, подобен человеку, который увидел с горы обвал на дороге и решил не ехать, а обвал сошёл к нему во двор.

На поле, иной рукой: не отменяют. Но иногда можно указать, где стать, чтобы камень упал рядом.

IX. Чем ближе знак к середине, тем он чернее и резче. Самые резкие знаки бывают в последние три дня, когда уже ничего нельзя сделать. Самые бледные, едва различимые, в первые дни, когда можно сделать многое, но ничего не видно. Так устроено, и так устроено, вероятно, нарочно.

X. Есть руки, на которых месяц течёт быстрее, и знак проходит до середины за неделю. Такие бывают у тех, кто болен горячкой, у тех, кто влюблён впервые, и у тех, кому осталось мало. Есть руки, на которых месяц стоит, и знаки не сходят с места неделями. Такие бывают у тех, кто долго лежит без памяти, у тех, кто ждёт, и у очень старых людей, которые, как говорят, уже не живут, а дожидаются.

XI. Последнее. Месяц руки не совпадает с месяцем календаря. Он начинается не первого числа, а в тот день, когда на руку смотрят. Всякий взгляд открывает свой месяц, как ключ открывает дверь, и всякий месяц через тридцать дней захлопывается. Поэтому одну руку не читают дважды в месяц: второй взгляд не откроет нового, а только потревожит уже открытое, и то, что за дверью, заметит, что на него смотрят.