Об отражении руки

I. Живая рука лжёт. Не нарочно, а так, как лжёт всякое живое: она тёпла, она дрожит, она потеет от страха и сжимается от стыда. Человек, протянувший руку, смотрит в лицо читающему и ждёт, и ожидание его ложится на ладонь, как дыхание на стекло. Поэтому лучшие из читавших читали не руку, а её отражение.

II. Отражением называется всякий образ руки, отделённый от неё: след на воде, оттиск в воске, тень на белёной стене, рисунок углём, сделанный с натуры верной рукой. Записано, что в разные времена читали по каждому из них, и записано, что лучше всех служит то отражение, которое сделано быстрее всего, в одно мгновение, пока рука не успела приготовиться.

III. Старейший способ таков. Человек опускает ладонь в чашу с чёрной водой, наполненную до краёв, так, чтобы ладонь легла на воду, не погружаясь, и тут же отнимает её. Мгновение на воде держится отпечаток, как держится на снегу след, и в это мгновение его читают. Способ этот требует глаза быстрого и памяти точной, потому что вода разглаживается прежде, чем успеешь моргнуть. Говорят, были такие, кто успевал.

IV. Другой способ: оттиск в тёплом воске, разглаженном на доске. Воск держит дольше воды, и по нему можно читать не спеша. Но воск лжёт по-своему: он берёт глубокие складки и теряет тонкие, а именно тонкие говорят о месяце. По воску хорошо видно, кто человек. Плохо видно, что с ним будет.

V. Лучший из способов, известных записавшим, есть образ руки, схваченный светом. Как его схватить, в разных землях знали по-разному, и здесь об этом не сказано, потому что сказанное устарело бы раньше, чем высохнут чернила. Сказано лишь о том, что неизменно. Свет должен падать сбоку, низко, вскользь, как падает вечернее солнце на пашню, чтобы каждая борозда отбросила тень. При свете спереди ладонь выходит плоской и пустой, как блин. Рука должна быть открыта, но не растянута: пальцы слегка разведены, будто человек протягивает руку за подаянием. И вся рука, от кончиков пальцев до запястья, должна войти в образ целиком, потому что самое важное обыкновенно уходит к краю.

VI. Записано так: читай не в упор, а будто мимо, чуть прищурясь, как смотрят на воду, когда ищут дно. Кто смотрит в упор, видит складки. Кто смотрит мимо, видит, как складки перестают быть складками и становятся дорогой, за дорогой поле, а над полем день. Это не обман глаза. Это глаз переходит с одного письма на другое, как переходит с буквы на смысл, когда научишься читать бегло.

VII. Отражение держит не только руку, но и то, что на руке. Видели на образах руки то, чего не было на самой руке: пятна там, где кожа чиста, линии там, где кожа гладка. Это не порча и не обман. Отражение показывает руку такой, какова она по ту сторону, а живая рука показывает её такой, какова она по эту. Читающий должен знать, какую сторону он читает.

На поле, иной рукой: по эту сторону рука твоя. По ту не только твоя.

VIII. Отражение руки не стареет. Рука через месяц будет другой, а образ её останется прежним, и по нему всегда можно прочесть тот месяц, каким он был в день, когда образ схвачен. Поэтому отражения рук хранят, иные хранили их сотнями, переложенными тонкой бумагой, в сундуках и ящиках. И поэтому отражения рук бережут от чужих глаз: кто держит образ твоей руки, тот держит твой месяц, а месяц, как и деньги, не следует показывать на базаре.

IX. Замечено, что на отражении руки человека, уже умершего, месяц его не закрыт. Он остановлен на том дне, когда образ схвачен, и в нём ничего не меняется, как не меняется вода в запертом колодце. Но иногда, говорят, в этой стоячей воде что-нибудь шевельнётся. Объяснения этому нет, и искать его не советуют.

X. Наконец, правило, которое повторяется во всех списках, сколько их есть: своей руки в отражении не смотри. Ни в воде, ни в воске, ни в свете. Кто нарушит, увидит, но то, что увидит, будет не его месяц, а нечто иное, и о чём оно, лучше не знать.